Хьюго/Янко, безрейтингово, на 554 слова.
Застежка тихонько щелкнула...Застежка тихонько щелкнула. Янко аккуратно снял тяжелый серебряный браслет с лодыжки и задумчиво потёр кожу. Избавившись от прочих украшений, он потянул и за кончик шнурка на волосах. Бубенцы звякнули, но отзвук показался тусклым, а не веселым, как обычно. Сжав их в кулаке, чтобы больше не звенели, Янко запустил пальцы свободной руки в распущенные волосы и с наслаждением растрепал кудри.
Несколько мерных ударов сердца – и он всё же поднялся с мягких шкур, чтобы подойти к столу и убрать украшения в глубокую резную шкатулку. Янко тяжело оперся о край столешницы и глубоко вздохнул. Ночь выдалась трудная: господин был крайне требователен, потому сил у Янко едва хватало даже на такие простые действия.
Снаружи, из дальнего конца Алой залы, донесся смех и пьяные голоса, приглушенные тяжелой портьерой, что прикрывала вход в комнату цыгана. Альвин, Хьюго и Осберт уже звали Янко присоединиться, но тот лишь отшутился и ушел к себе, слишком уставший, чтобы пить вино до рассвета. Но когда цыган преодолел те шаги, что отделяли его от постели, голоса начали приближаться… и звучали они уже без былого веселья.
– Янко-о!
Портьера резко дернулась в сторону, и в комнату ввалился Хьюго. Янко, только опустившийся на кровать, вскинул голову.
– Янко, пслушй… – заплетающимся языком продолжил рыжий наложник. Он шагнул вперед, но не удержался на ногах и, рухнув на колени, неуклюже ткнулся цыгану в бедро. – Послушай, а… – выдохнул Хьюго, но замолчал, слегка подтянувшись и крепко обхватив Янко за пояс.
Через пару мгновений в комнату сунулся Альвин с явным намерением забрать друга и избавить Янко от пьяной компании, но цыган только покачал головой. Альвин понятливо кивнул и исчез. Прежнее занятие – уничтожение вина на пару с Осбертом – его явно прельщало куда больше, чем препирательства с недовольным Хьюго.
Янко перевел взгляд на рыжую голову, так и лежащую на его бедре. Хьюго прерывисто вздохнул и сжал цыгана ещё крепче.
– Ай нэ-нэ, тише, тише… – пробормотал Янко, с трудом держа глаза открытыми. – Чего хотел?
– От тебя пахнет хозяином, – едва разборчиво буркнул Хьюго, чуть ослабив хватку. – Да тебя хотел… нет, хочу, всегда, – продолжил он всё так же невнятно, – отродье ты цыганское…
– Хью, – начал было Янко негромко, однако рыжий вдруг приподнял голову и взглянул на него.
– Хочу забрать тебя отсюда, чтобы жить где-нибудь. Чтобы не здесь, там, где тебе не надо будет… – неожиданно ясно и твердо проговорил Хьюго, а потом снова ткнулся в темную ткань штанов.
Ладонь Янко дрогнула над рыжей макушкой. Цыган мягко взъерошил волосы Хьюго, продолжающего что-то пьяно бормотать.
– Тише, тише… – повторил Янко и, прикрыв глаза, принялся вполголоса напевать знакомую с детства мелодию. Губы тронула невольная улыбка, когда завозившийся было Хьюго замер, прислушиваясь. Янко помнил, что точно так же замирал, стоило матери начать петь эту старинную цыганскую песню, если непоседливый сын не желал засыпать. Сердце кольнула боль утраты, пусть и случилась она очень, очень много лет назад.
Янко продолжал тихонько напевать, задумчиво поглаживая Хьюго по волосам, пока не ощутил, как дыхание того замедлилось, стало спокойным и ровным. Цыган открыл глаза и почти невесомо провел кончиком пальца по бледным веснушкам на скуле рыжего наложника. Хьюго не шевельнулся, погруженный в глубокий сон, подкрепленный выпитым вином. Пусть хватка его давно ослабла, он так и не выпустил Янко. Цыган, выдохнув, наконец собрался с силами и кое-как устроил Хьюго на своей постели, а затем укрыл тонким одеялом.
А после, пошатываясь от усталости, побрел искать место для ночлега где-нибудь ещё. Пусть Хьюго мирно спит и грезит о том, чего Янко не в состоянии ему подарить.
28-29 марта 2016
______
______