Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь жду.
Янко, будто невзначай, слегка наклоняет голову, и пряди падают на лицо, скрывая левую, изуродованную половину.
– Янко? – тихо зовет его Дерри. Он уже не раз замечал, как Янко так делает, даже в моменты близости, полной открытости.
– Чего кличешь? – косит на него правым глазом цыган, но лица не поворачивает.
Вопрос вертится на языке, но Дерри молчит, не в силах подобрать правильные слова. Как о таком спросить?.. Гордый цыган только оттолкнет его ещё дальше.
– Ай нэ-нэ, что такое? – всё же чуть поворачивается Янко, однако по-прежнему не показывает левую щеку со страшным шрамом.
К черту слова. Дерри протягивает руку, касается подбородка, но цыган с непривычно потухшим взглядом дергает головой. Бубенцы пронзительно звякают.
– Не надо, рыцарь, не надо, – бормочет Янко, низко опуская лицо, однако Дерри упрям.
Он на ощупь касается рубцов самыми кончиками пальцев, и цыган вздрагивает. А Дерри мягко, почти невесомо поглаживает шершавую кожу.
– Шон, хватит, – тускло просит Янко.
Дерри лишь подсаживается ближе, почти приобнимая цыгана, который вмиг кажется ему невероятно хрупким. Плечо, упирающееся Дерри в грудь, едва незаметно дрожит.
– Янко, – почти неслышно произносит Дерри, – мы с тобой делим ложе, творим запретное, и благодаря этому я познаю тебя куда ближе и глубже, чем кого бы то ни было.
Цыган в его руках напряжен, словно натянутая тетива гибкого лука.
– Не прячь от меня лицо, – всё так же тихо говорит Дерри. – Я принимаю тебя любым.
Проходит несколько мгновений – гулких ударов сердца, – и Янко медленно поворачивается к нему полностью.
– Янко? – тихо зовет его Дерри. Он уже не раз замечал, как Янко так делает, даже в моменты близости, полной открытости.
– Чего кличешь? – косит на него правым глазом цыган, но лица не поворачивает.
Вопрос вертится на языке, но Дерри молчит, не в силах подобрать правильные слова. Как о таком спросить?.. Гордый цыган только оттолкнет его ещё дальше.
– Ай нэ-нэ, что такое? – всё же чуть поворачивается Янко, однако по-прежнему не показывает левую щеку со страшным шрамом.
К черту слова. Дерри протягивает руку, касается подбородка, но цыган с непривычно потухшим взглядом дергает головой. Бубенцы пронзительно звякают.
– Не надо, рыцарь, не надо, – бормочет Янко, низко опуская лицо, однако Дерри упрям.
Он на ощупь касается рубцов самыми кончиками пальцев, и цыган вздрагивает. А Дерри мягко, почти невесомо поглаживает шершавую кожу.
– Шон, хватит, – тускло просит Янко.
Дерри лишь подсаживается ближе, почти приобнимая цыгана, который вмиг кажется ему невероятно хрупким. Плечо, упирающееся Дерри в грудь, едва незаметно дрожит.
– Янко, – почти неслышно произносит Дерри, – мы с тобой делим ложе, творим запретное, и благодаря этому я познаю тебя куда ближе и глубже, чем кого бы то ни было.
Цыган в его руках напряжен, словно натянутая тетива гибкого лука.
– Не прячь от меня лицо, – всё так же тихо говорит Дерри. – Я принимаю тебя любым.
Проходит несколько мгновений – гулких ударов сердца, – и Янко медленно поворачивается к нему полностью.
Волновался - это ж такой ответственный момент..)
...осталось остальное додать)) так-то общая картина про всех у меня уже в голове даже почти сформировалась